"Жанна" на "костре"
Надо же - только сегодня я написал, что "если бы в оперном танцевали стриптиз вместо балета - окупаемость была бы 300 процентов и выше". И вот сразу же после этого я оказался на оратории "Жанна на костре". Как говорят по таким поводам - "ирония судьбы" (хотя в судьбу и не верю).
Сама по себе оратория "Жанна на костре" - это просто изумительное, тонкое, глубокое, многоплановое произведение композитора Артюра Онеггера и поэта Поля Клоделя. При этом отлично исполненное хором и оркестром MusicAeterna. Посему я весьма благодарен Пермскому оперному театру, маэстро Курентзису, маэстро Белякину, маэстро Полонскому, нашим музыкантам за то, что они принесли в Пермь эту мировую классику - притом выдержанную в нашей родной традиции (чисто Мусоргский!).
Но постановка Ромео Кастеллуччи - это жесть. Придете на спектакль - смотрите лучше на субтитры. Краткое содержание: в довольно затрапезной (а-ля поселок Зюкайка) французской школе уборщик сходит с ума, выкидывает из класса мебель, баррикадируется, разбирает пол (вероятно, намек на "Археологию знания" Фуко) и начинает воображать себя Жанной д'Арк. После чего "Жанна" снимает накладные усы, полностью раздевается - и ходит так пол-спектакля (спойлер: это баба), мажет себя всякой дрянью, издевается над выцветшим французским триколором (да-да, в спектакле фигурирует не флаг с лилиями, а республиканский триколор!) и в конце концов помирает в собственноручно сооруженной яме при содействии какой-то столь же голой старухи (на радость геронтофилам). Короче, приключения чокнутой транссексуалки. (А голой она ходит, вероятно, потому, что зритель должен быть уверен - это именно транссексуалка, а не транссексуал). Притом во вполне постмодернистском духе на кулисе написано "Одри Бонне" (имя и фамилия актрисы). Таким образом, перед нами не Жанна, даже не сумасшедший уборщик (уборщица) - это просто Одри Бонне показывает затейливый стриптиз.
А если кто-то недоумевает, зачем на сцене мертвая лошадь - так это очень просто: живая лошадь громко топала бы копытами, ржала бы в самые неподходящие моменты, да и просто насрала бы на сцену.
Главный порок данной постановки состоит в том, что Кастеллуччи тупо игнорирует авторов. Многочисленные образы и смыслы, возникающие по ходу оратории, по сути, практически никак не отражены в том, что происходит на сцене. Ни в каком виде - ни в реалистическом, ни в символическом. Замечательные строки Клоделя звучат словно в пустоту. Всё мимо, мимо, мимо ... А вот о смыслах, которые вложены постановщиком, поговорить стоит. Тем более, что они не сильно и сложные. Это просто некий "либеральный" постмодернистский манифест.
Знаменитый пидарас Мишель Фуко полагал, что школа (изображенная в спектакле), тюрьма (изображенная в оратории) и психбольница (нота бене!) - это родственные друг другу институты власти. Таким образом, постановка Кастеллуччи - это попытка приватизации "либеральной общественностью" образа Орлеанской девы. Это прямые или косвенные намеки на то, что, дескать, она была и психически больной, и транссексуалкой, и неграмотной, и вообще бунтаркой против общественного контроля, т.е., по сути, не знаменем для Марин Ле Пен и прочих консерваторов, а прямо-таки "иконой" либерастии и прямой иллюстрацией для философии Фуко.
Но консерваторы Жанну, конечно, не отдадут. Она их по праву. Ведь стала бы реальная Жанна раздеваться перед многотысячной толпой? Вопрос риторический. "Либеральные" игры с образом Жанны никакого отношения к ней самой не имеют. Потому я и не аплодировал Одри Бонне - нечего издеваться над бедной девушкой из Домреми!
P.S. Стоит ли давать этому спектаклю "Золотую маску", на которую он претендует? Конечно, стоит. Только в данном конкретном случае имеет смысл назвать эту премию не "Золотая маска", а "Золотой тампон", ибо именно тампон является пусть и незаметной, но ключевой деталью подобных постановок.
Сама по себе оратория "Жанна на костре" - это просто изумительное, тонкое, глубокое, многоплановое произведение композитора Артюра Онеггера и поэта Поля Клоделя. При этом отлично исполненное хором и оркестром MusicAeterna. Посему я весьма благодарен Пермскому оперному театру, маэстро Курентзису, маэстро Белякину, маэстро Полонскому, нашим музыкантам за то, что они принесли в Пермь эту мировую классику - притом выдержанную в нашей родной традиции (чисто Мусоргский!).
Но постановка Ромео Кастеллуччи - это жесть. Придете на спектакль - смотрите лучше на субтитры. Краткое содержание: в довольно затрапезной (а-ля поселок Зюкайка) французской школе уборщик сходит с ума, выкидывает из класса мебель, баррикадируется, разбирает пол (вероятно, намек на "Археологию знания" Фуко) и начинает воображать себя Жанной д'Арк. После чего "Жанна" снимает накладные усы, полностью раздевается - и ходит так пол-спектакля (спойлер: это баба), мажет себя всякой дрянью, издевается над выцветшим французским триколором (да-да, в спектакле фигурирует не флаг с лилиями, а республиканский триколор!) и в конце концов помирает в собственноручно сооруженной яме при содействии какой-то столь же голой старухи (на радость геронтофилам). Короче, приключения чокнутой транссексуалки. (А голой она ходит, вероятно, потому, что зритель должен быть уверен - это именно транссексуалка, а не транссексуал). Притом во вполне постмодернистском духе на кулисе написано "Одри Бонне" (имя и фамилия актрисы). Таким образом, перед нами не Жанна, даже не сумасшедший уборщик (уборщица) - это просто Одри Бонне показывает затейливый стриптиз.
А если кто-то недоумевает, зачем на сцене мертвая лошадь - так это очень просто: живая лошадь громко топала бы копытами, ржала бы в самые неподходящие моменты, да и просто насрала бы на сцену.
Главный порок данной постановки состоит в том, что Кастеллуччи тупо игнорирует авторов. Многочисленные образы и смыслы, возникающие по ходу оратории, по сути, практически никак не отражены в том, что происходит на сцене. Ни в каком виде - ни в реалистическом, ни в символическом. Замечательные строки Клоделя звучат словно в пустоту. Всё мимо, мимо, мимо ... А вот о смыслах, которые вложены постановщиком, поговорить стоит. Тем более, что они не сильно и сложные. Это просто некий "либеральный" постмодернистский манифест.
Знаменитый пидарас Мишель Фуко полагал, что школа (изображенная в спектакле), тюрьма (изображенная в оратории) и психбольница (нота бене!) - это родственные друг другу институты власти. Таким образом, постановка Кастеллуччи - это попытка приватизации "либеральной общественностью" образа Орлеанской девы. Это прямые или косвенные намеки на то, что, дескать, она была и психически больной, и транссексуалкой, и неграмотной, и вообще бунтаркой против общественного контроля, т.е., по сути, не знаменем для Марин Ле Пен и прочих консерваторов, а прямо-таки "иконой" либерастии и прямой иллюстрацией для философии Фуко.
Но консерваторы Жанну, конечно, не отдадут. Она их по праву. Ведь стала бы реальная Жанна раздеваться перед многотысячной толпой? Вопрос риторический. "Либеральные" игры с образом Жанны никакого отношения к ней самой не имеют. Потому я и не аплодировал Одри Бонне - нечего издеваться над бедной девушкой из Домреми!
P.S. Стоит ли давать этому спектаклю "Золотую маску", на которую он претендует? Конечно, стоит. Только в данном конкретном случае имеет смысл назвать эту премию не "Золотая маска", а "Золотой тампон", ибо именно тампон является пусть и незаметной, но ключевой деталью подобных постановок.