Обритие бороды Карла Маркса

Длинная, густая, пышная борода и усы – достаточно характерный атрибут облика не только сказочного колдуна и волшебника вроде старика Хоттабыча, Деда Мороза или дядьки Черномора, но и революционера. Борода у героев сказок обычно скрывает в себе магические свойства – способность изменять мир. Как известно, джинн Гасан Абдурахман ибн-Хоттаб из сказки советского писателя Л. Лагина творил волшебство, выдёргивая из своей бороды волосок и разрывая его на части. «Старик тяжело вздохнул, вырвал из своей бороды один волос, другой, третий, затем в сердцах выдернул из неё сразу целый клок и стал с ожесточением рвать их на мелкие части, что-то сосредоточенно приговаривая…» Ясно, что чем борода длиннее и гуще, тем больше её сила и могущество. Ну, а как обстоит дело у революционеров?..

Вот красноречивая выдержка из книги Герберта Уэллса «Россия во мгле», широко публиковавшейся в СССР в 1958 и 1970 годах. Английский писатель с нескрываемым раздражением писал о слишком громадной, по его мнению, бороде Карла Маркса: «Куда бы мы ни приходили, повсюду нам бросались в глаза портреты, бюсты и статуи Маркса. Около двух третей лица Маркса покрывает борода, широкая, торжественная, густая, скучная борода, которая, вероятно, причиняла своему хозяину много неудобств в повседневной жизни. Такая борода не вырастает сама собой; её холят, лелеют и патриархально возносят над миром. Своим бессмысленным изобилием она чрезвычайно похожа на «Капитал»; и то человеческое, что остаётся от лица, смотрит поверх неё совиным взглядом, словно желая знать, какое впечатление эта растительность производит на мир. Вездесущее изображение этой бороды раздражало меня всё больше и больше. Мне неудержимо захотелось обрить Карла Маркса. Когда-нибудь, в свободное время, я вооружусь против «Капитала» бритвой и ножницами и напишу «Обритие бороды Карла Маркса»". Что ж, раздражение писателя-реформиста, члена Фабианского общества, убеждённого противника революции и большевизма, вполне понятно…

Для тех, кто не знает или забыл, напомним облик основоположника марксизма:

Можно напомнить также облик русских революционеров старшего поколения (слева направо – Бакунин, Кропоткин, Чернышевский, Лавров):

Любопытно проследить, как постепенно исчезали эти «сказочные», а точнее, революционные атрибуты (бороды, усы) из облика советских руководителей. Уже Ленин, Троцкий и их соратники «укоротили» завещанную им чересчур обширную бороду Маркса: они оставили себе только скромные испанские бородки клинышком. Хотя были времена, когда В. И. Ульянов носил бороду, больше напоминавшую об облике основоположников марксизма. Большевик Григорий Шкловский вспоминал о 1903 годе: «Ильич… на свою внешность обращал столько же внимания, сколько любой русский студент-»нигилист». Борода его росла тогда во все стороны, и о стрижке её он не заботился и это, между прочим, шло к нему гораздо лучше, чем когда он, по отношению к ней, применял методы европейской цивилизации…»

Ленинский ЦК РСДРП(б)-РКП(б) и Политбюро ЦК были в своём большинстве «бородатыми».

Вообще же борода и усы Ленина были важнейшей частью его художественного образа в советском искусстве. На живописных полотнах Владимира Ильича обыкновенно изображали бородатым – даже в те моменты, когда в реальности он бороды и усов не носил. Например, на картинах, где Ленин провозглашал Советскую власть, его непременно изображали с бородой и усами. Хотя в действительности в этот день он был чисто выбрит – с целью маскировки.

Картина Валентина Серова «Ленин провозглашает Советскую власть» (один из вариантов):

На более позднем варианте, после развенчания «культа личности», Сталин с картины бесследно исчез, но борода и усы Ленина остались в неизменности:

Хотя в те дни Владимир Ильич выглядел так:

Затем, как известно, в 20-е годы, в Кремле разгорелась война между «бородатыми» и «безбородыми». Случайно ли то, что первые хотели мировых перемен, а вторые предлагали ограничиться одной страной? Победили последние, сбрившие революционные бороды и оставившие на своих лицах только аккуратно подстриженные усы.

Вот уже сталинское Политбюро 1934 года. Это, если не считать «всесоюзного старосту» Калинина и Петровского, безбородое Политбюро.

В 30-е годы борода уже воспринималась как вызов новой эпохе, символ прошлого, знак оппозиции. Лазарь Каганович в беседах с писателем Феликсом Чуевым вспоминал: «Я бороду носил до тридцать третьего года. Сталин говорит:

– Зачем тебе борода?

Я говорю:

– Давно ношу.

Сталин:

– Надя, дай ножницы, я ему сейчас срежу бороду!

Я говорю:

– Хорошо, я бороду сниму сам…»

Лазарь Каганович – с бородой и без неё:

Но впереди, спустя два десятка лет, безбородых победителей ждала новая война – на этот раз против «безусых». И они потерпели в ней полное поражение. В начале 60-х годов уже усы стали новым символом оппозиционности и «ретроградства». На карикатурах в советской печати 60-х годов «наследников Сталина» неизменно изображали с усиками… В том числе на самой известной из этих карикатур, где «наследник» стоит на коленях перед портретом И. В.:

Полувековой юбилей революции застал всех высших руководителей страны безбородыми и безусыми. Вот брежневское Политбюро. Никто в нём не носил усов, если не считать секретаря ЦК Бориса Пономарёва, который – что характерно – занимался в ЦК тем, что осталось от Коминтерна, от идей мировой революции.

Октябрьский пленум ЦК в этом смысле не был каким-то последним рубежом, он даже на некоторое время оставил во главе Советского государства Анастаса Микояна – одного из «последних могикан» поколения революционеров, носившего усы.

Но, так или иначе, к маю 1966 года среди членов Политбюро не уцелело ни одного обладателя усов, не говоря уж о бороде. Можно сказать, что в этом безусом и безбородом Политбюро брови Леонида Ильича оставались последними клочками из роскошной, сказочной бороды Карла Маркса.

Любопытно, что тогдашний антисоветский фольклор почувствовал это родство и с виртуозной лёгкостью восстанавливал его – брови неожиданно роднили Леонида Ильича с его предшественниками – Сталиным и даже Лениным:

«Что такое брови Брежнева? Это усы Сталина, но на более высоком уровне».

«– Пашутылы, ы хватыт! – сказал Брежнев, переклеивая брови себе под нос».

«– Какая у Брежнева партийная кличка?

– Бровеносец в потёмках».

«– Где то бревно, которое Ленин нёс на субботнике?

– Проросло бровями и правит нами».

А среди молодежи возникла новая мода на бороды и длинные волосы. Они вновь, как и столетием ранее, сделались своеобразным символом вольнодумства, независимого образа мыслей и поведения. Сатирики 50-х годов называли юных бородачей «дикообросами» (нечто вроде дикообразов). Один из юмористических рисунков 1962 года изображал «Молодёжное кафе». Все посетители кафе – молодые люди с большими бородами…

Журналист и зять Хрущёва Алексей Аджубей вспоминал: «Бороды воспринимались как вызов общественному мнению, и если их насильственно не состригали по примеру Петра, то всё же они сильно портили репутацию. Ссылки на внешность Маркса, Энгельса и Ленина объявлялись кощунством».

Карикатура на бородачей из советской печати начала 60-х годов (одновременно она высмеивает увлечение молодёжи повестью Хэмингуэя «Старик и море»):

Отношение к бородам несколько смягчилось в 60-е годы, после победы на Кубе революционеров-»барбудос» (то есть опять-таки «бородачей»). В фильме «Шантаж» (1972 год) из популярного телесериала «Следствие ведут Знатоки» одна из отрицательных героинь говорит: «Три месяца тому назад зачастил один юноша с окладистой бородой в тёмных очках… Такая странная пошла мода среди нынешней молодёжи, простите, вы не находите, – борода? Я говорю: Петра Первого на вас нет, он бы вас живо всех обрил!». Вкладывая такие слова в уста заведомо отрицательного персонажа, авторы фильма тем самым явно «брали под свою защиту» бородатых от необоснованных нападок…

А возвращаясь к бровям Леонида Ильича, которые стали символом «первого лица» страны с октября 1964 года, мы сейчас можем видеть, что брежневская эпоха действительно была последней остановкой революции и Советской страны перед их крушением и переходом к эпохе открытой контрреволюции.

В общем, наверное, есть истина в известном изречении Конфуция о том, что «миром правят знаки и символы, а не слово и закон». Как только «обритие бороды Карла Маркса», о котором так безнадёжно мечтал Уэллс в 1920 году, было полностью завершено, наступила эпоха Реставрации. Мировая реальность с 1917 года до 1991-го неузнаваемо изменилась, но революционная борода Карла Маркса оказалась растрачена его наследниками до последнего волоска…