Петербург-Москва-2010. Часть 6.
Ранним субботним утром 24 июля прошлого года мы с Мариной и Анютой приехали в Москву из Питера. Новые плацкартные вагоны - это нечто! Я впервые почувствовал себя комфортно, умываясь в поездном туалете - да так, что проводнице пришлось выгонять меня оттуда, когда поезд остановился у перрона Ленинградского вокзала. Анюта была сонная и немного ныла, когда мы безуспешно искали, где бы нам с дороги перекусить в семь утра. В конце концов, на метро мы добрались до самого центра: и вот оно, лекарство для четырехлетнего ребенка - фонтан у Большого театра!
Анюта вообще большая любительница фонтанов, и здесь она просто легла голым животом на ограждение, подставляя руки под струи. Сонливость с нее как рукой сняло, она стала бегать вокруг фонтана, кричать и веселиться.
Надо сказать, что жара в Москве, в отличие от Питера, стояла тогда дикая. Вот собака нашла, наверное, последнюю лужу в Центральном административном округе:
Однако знаменитый московский смог 2010 года тогда еще не пришел в город. Мы уехали из Москвы примерно за неделю до того, как ее окутал дым.
Это я взираю на своего коллегу Маркса снизу вверх.
А это я смотрю прямо на Спасскую башню с того места, где был казнен священномученик Никита Добрынин. (Вид у меня такой, словно и меня прямо сейчас казнят). Огибая Кремль, мы обнаружили вот такое существо в кремлевской стене:
В Александровском саду мы купили билеты в Кремль (удачно рассчитали: семьей да в выходные - дешевле). Однако на входе произошла заминка - офицеры кремлевской охраны наотрез отказывались пропустить меня с моим чемоданчиком. Напрасно я предлагал им полностью его перетряхнуть - они воздержались от этого, и всё равно подозревали, что я несу маленькую такую, замаскированную бомбочку для президента. Пришлось мне, кое-как распихав документы по карманам своей одежды, бежать сломя голову в камеру хранения и оставлять там свой драгоценный нетбук. Потом я также сломя голову побежал в Кремль догонять Марину с Анютой. В Оружейную палату уже давно запустили нашу партию экскурсантов, поэтому нам пришлось осматривать палату в ускоренном порядке. Несмотря на это, времени нам хватило. Атмосфера в палате весьма спокойная, умиротворяющая, там прекрасный микроклимат (особенно учитывая тот факт, что за окном уже было + 36). Снимать там, правда, нельзя. Вообще коллекция в палате очень интересная - царская одежда, троны, церковная и столовая утварь и т.д. и т.п. Разумеется, куча оружия и доспехов. Однако нам более всего запомнились старинные кареты.
Выйдя из палаты, мы поняли, что передвигаться по Кремлю можно в этот полдень только от тени к тени. Посетив несколько кремлевских (прохладных!) соборов (в том числе и с гробницами Рюриковичей), я ощутил какое-то странное и прекрасное чувство - скажем так, душевного трепета. Я всем нутром почувствовал, что это НАШИ, православные, "намоленные" соборы, но ... по какому-то несчастному случаю (мы, конечно, знаем, по какому), уже давным-давно, несколько веков назад, переставшие быть НАШИМИ.
Затем Анюта обнаружила (этому, конечно, поспособствовал ее рост), что снизу Царь-колокола, за решеткой, лежит его отвалившийся здоровенный язык. В тенистом кремлевском скверике, где растет дуб, посаженный Юрием Гагариным, мы все вместе полакомились мороженым и отправились на выход. Пока мы обедали в ГУМе, пока устраивались в забронированный номер гостиницы "Измайлово" (с нашим бюджетом это, в отличие от питерского многообразия, единственный реальный гостиничный вариант в столице), пока я с помощью метро мотался за нашими вещами на вокзал и обратно, пока мы запасались в супермаркете провизией на следующий день - суббота прошла.
А в воскресенье мы целый день провели в Третьяковской галерее - и тем самым не только окунулись в море прекраснейших внутренних переживаний, но и спаслись от полуденной жары. Рассказывать про Третьяковку - дело неблагодарное. Ее надо видеть. Причем каждый из нас троих был там впервые. Очень правильно, что древнерусские иконы (в том числе и Андрея Рублева) там завершают экспозицию - это ее высшая точка, торжественный заключительный аккорд. Утомившаяся, набравшаяся впечатлений Анюта заснула прямо пред очами рублевского Спаса - и проспала там полчаса. Мы немного помолились перед рублевскими иконами - а что еще должен делать перед ними православный христианин? Просто замечательно, что они находятся в светском музее, а не в храме РПЦ МП. Когда в следующий раз приедем в Москву - нашей целью будет Музей имени Пушкина (мы там еще не бывали). Ну и, наверное, зоопарк.
Само собой разумеется, что несколько утренних часов понедельника, остававшихся у нас до отъезда из Москвы, мы, будучи чадами РПсЦ, не могли не посвятить Рогожской слободе. Мы там еще никогда не были. Покровский кафедральный собор произвел на нас неизгладимое впечатление своими громадными размерами и явной преемственностью внутреннего убранства по отношению к кремлевским соборам. Было чувство глубокого удовлетворения от того, что это НАШ действующий собор. Милая, вежливая старушка на входе дала Марине кофточку, чтобы прикрыть голые руки (мы же находились в летнем путешествии, и не могли взять с собой весь набор одежды). В соборе было тихо и пустынно - атмосфера соприкосновения прошлого и настоящего была восхитительной. Только в приделе шел немноголюдный молебен. (Мне наши христиане не советовали быть на Рогожском в часы многолюдных богослужений, особенно воскресных, по причине отсутствия элементарного благочестия в толпе то ли прихожан, то ли тусовщиков). Старушка любезно пригласила нас остаться на готовившееся венчание, однако мы уже должны были торопиться на поезд.
На обратном пути с Рогожского мы накупили в старообрядческой книжной лавке большое количество нашей церковной и околоцерковной литературы.
В поезде "Москва - Пермь" оказалась такая замечательная штука, как НОРМАЛЬНЫЙ кондиционер (а то, бывает, в поезде легче простудиться, чем остаться здоровым).
Это город Владимир. Здесь + 40. В вагоне же - всего + 24. На этом я завершаю свой рассказ о наших прошлогодних путешествиях. В январе начну повествование о наших поездках 2009-го.
Анюта вообще большая любительница фонтанов, и здесь она просто легла голым животом на ограждение, подставляя руки под струи. Сонливость с нее как рукой сняло, она стала бегать вокруг фонтана, кричать и веселиться.
Надо сказать, что жара в Москве, в отличие от Питера, стояла тогда дикая. Вот собака нашла, наверное, последнюю лужу в Центральном административном округе:
Однако знаменитый московский смог 2010 года тогда еще не пришел в город. Мы уехали из Москвы примерно за неделю до того, как ее окутал дым.
Это я взираю на своего коллегу Маркса снизу вверх.
А это я смотрю прямо на Спасскую башню с того места, где был казнен священномученик Никита Добрынин. (Вид у меня такой, словно и меня прямо сейчас казнят). Огибая Кремль, мы обнаружили вот такое существо в кремлевской стене:
В Александровском саду мы купили билеты в Кремль (удачно рассчитали: семьей да в выходные - дешевле). Однако на входе произошла заминка - офицеры кремлевской охраны наотрез отказывались пропустить меня с моим чемоданчиком. Напрасно я предлагал им полностью его перетряхнуть - они воздержались от этого, и всё равно подозревали, что я несу маленькую такую, замаскированную бомбочку для президента. Пришлось мне, кое-как распихав документы по карманам своей одежды, бежать сломя голову в камеру хранения и оставлять там свой драгоценный нетбук. Потом я также сломя голову побежал в Кремль догонять Марину с Анютой. В Оружейную палату уже давно запустили нашу партию экскурсантов, поэтому нам пришлось осматривать палату в ускоренном порядке. Несмотря на это, времени нам хватило. Атмосфера в палате весьма спокойная, умиротворяющая, там прекрасный микроклимат (особенно учитывая тот факт, что за окном уже было + 36). Снимать там, правда, нельзя. Вообще коллекция в палате очень интересная - царская одежда, троны, церковная и столовая утварь и т.д. и т.п. Разумеется, куча оружия и доспехов. Однако нам более всего запомнились старинные кареты.
Выйдя из палаты, мы поняли, что передвигаться по Кремлю можно в этот полдень только от тени к тени. Посетив несколько кремлевских (прохладных!) соборов (в том числе и с гробницами Рюриковичей), я ощутил какое-то странное и прекрасное чувство - скажем так, душевного трепета. Я всем нутром почувствовал, что это НАШИ, православные, "намоленные" соборы, но ... по какому-то несчастному случаю (мы, конечно, знаем, по какому), уже давным-давно, несколько веков назад, переставшие быть НАШИМИ.
Затем Анюта обнаружила (этому, конечно, поспособствовал ее рост), что снизу Царь-колокола, за решеткой, лежит его отвалившийся здоровенный язык. В тенистом кремлевском скверике, где растет дуб, посаженный Юрием Гагариным, мы все вместе полакомились мороженым и отправились на выход. Пока мы обедали в ГУМе, пока устраивались в забронированный номер гостиницы "Измайлово" (с нашим бюджетом это, в отличие от питерского многообразия, единственный реальный гостиничный вариант в столице), пока я с помощью метро мотался за нашими вещами на вокзал и обратно, пока мы запасались в супермаркете провизией на следующий день - суббота прошла.
А в воскресенье мы целый день провели в Третьяковской галерее - и тем самым не только окунулись в море прекраснейших внутренних переживаний, но и спаслись от полуденной жары. Рассказывать про Третьяковку - дело неблагодарное. Ее надо видеть. Причем каждый из нас троих был там впервые. Очень правильно, что древнерусские иконы (в том числе и Андрея Рублева) там завершают экспозицию - это ее высшая точка, торжественный заключительный аккорд. Утомившаяся, набравшаяся впечатлений Анюта заснула прямо пред очами рублевского Спаса - и проспала там полчаса. Мы немного помолились перед рублевскими иконами - а что еще должен делать перед ними православный христианин? Просто замечательно, что они находятся в светском музее, а не в храме РПЦ МП. Когда в следующий раз приедем в Москву - нашей целью будет Музей имени Пушкина (мы там еще не бывали). Ну и, наверное, зоопарк.
Само собой разумеется, что несколько утренних часов понедельника, остававшихся у нас до отъезда из Москвы, мы, будучи чадами РПсЦ, не могли не посвятить Рогожской слободе. Мы там еще никогда не были. Покровский кафедральный собор произвел на нас неизгладимое впечатление своими громадными размерами и явной преемственностью внутреннего убранства по отношению к кремлевским соборам. Было чувство глубокого удовлетворения от того, что это НАШ действующий собор. Милая, вежливая старушка на входе дала Марине кофточку, чтобы прикрыть голые руки (мы же находились в летнем путешествии, и не могли взять с собой весь набор одежды). В соборе было тихо и пустынно - атмосфера соприкосновения прошлого и настоящего была восхитительной. Только в приделе шел немноголюдный молебен. (Мне наши христиане не советовали быть на Рогожском в часы многолюдных богослужений, особенно воскресных, по причине отсутствия элементарного благочестия в толпе то ли прихожан, то ли тусовщиков). Старушка любезно пригласила нас остаться на готовившееся венчание, однако мы уже должны были торопиться на поезд.
На обратном пути с Рогожского мы накупили в старообрядческой книжной лавке большое количество нашей церковной и околоцерковной литературы.
В поезде "Москва - Пермь" оказалась такая замечательная штука, как НОРМАЛЬНЫЙ кондиционер (а то, бывает, в поезде легче простудиться, чем остаться здоровым).
Это город Владимир. Здесь + 40. В вагоне же - всего + 24. На этом я завершаю свой рассказ о наших прошлогодних путешествиях. В январе начну повествование о наших поездках 2009-го.