Джон Донн. Избранное.

Да где же раньше были мы с тобой
Сосали грудь? Качались в колыбели?
Или кормились кашкой луговой?
Или, как семь сонливцев, прохрапели
Все годы? Так! Мы спали до сих пор;
Меж призраков любви блуждал мой взор,
Ты снилась мне в любой из Евиных сестер.
                     
Очнулись наши души лишь теперь,
Очнулись - и застыли в ожиданье;
Любовь на ключ замкнула нашу дверь,
Каморку превращая в мирозданье.
Кто хочет, пусть плывет на край земли
Миры златые открывать вдали -
А мы свои миры друг в друге обрели.
                     
Два наших рассветающих лица -
Два полушарья карты безобманной:
Как жадно наши пылкие сердца
Влекутся в эти радостные страны!    
Есть смеси, что на смерть обречены,
Но если наши две любви равны,
Ни убыль им вовек, ни гибель не страшны.
                
                Перевод Г.М.Кружкова


СОНЕТ VI

Спектакль окончен. Небо назначает
Предел моим скитаньям; я достиг
Последней цели странствий. Краткий миг
Остался. Время тает и тончает...
Вот с духом плоть смерть жадно разлучает,
Чтоб, смертным сном осилен, я поник...
Но знаю: дух мой узрит Божий лик,
И страх заране взор мне помрачает...
Когда душа вспорхнет в небесный дом,
А тело ляжет в прах, поскольку бренно,
То я, влекомый тягостным грехом,
В его источник упаду - в геенну...
Но оправдай меня - я грех отрину,
И мир, и плоть, и сатану покину!

Перевод Д.В.Щедровицкого


ГИМН БОГУ, МОЕМУ БОГУ, НАПИСАННЫЙ ВО ВРЕМЯ БОЛЕЗНИ

У твоего чертога, у дверей -
За ними хор святых псалмы поет -
Я стать готовлюсь музыкой твоей.
Настрою струны: скоро мой черед...
О, что теперь со мной произойдет?..
                      
И вот меня, как карту, расстелив,
Врач занят изученьем новых мест,
И, вновь открытый отыскав пролив,
Он молвит: "Малярия". Ставит крест.
Конец. Мне ясен мой маршрут: зюйд-вест,
                      
Я рад в проливах встретить свой закат,
Вспять по волнам вернуться не дано,
Как связан запад на любой из карт
С востоком (я ведь - карты полотно), -
Так смерть и воскресенье суть одно.
                      
Но где ж мой дом? Где Тихий океан?
Восток роскошный? Иерусалим?
Брег Магеллана? Гибралтар? Аньян?
Я поплыву туда путем прямым,
Где обитали Хам, Яфет и Сим.
                  
Голгофа - там, где рай шумел земной,
Распятье - где Адам сорвал свой плод...
Так два Адама встретились со мной:
От первого - на лбу горячий пот,
Второй - пусть кровью душу мне спасет...
                      
Прими меня - в сей красной пелене,
Нимб, вместо терний, дай мне обрести.
Как пастырю, внимали люди мне,
Теперь, моя душа, сама вмести:
"Бог низвергает, чтобы вознести!.."
                    
Перевод Д.В.Щедровицкого

Будь я лишь прахом и пеплом (Быт. 18, 27), и тогда мог бы я говорить
перед Господом, ибо рука Господня вылепила меня из этого праха, и  ладони
Господни соберут этот пепел; Господня рука была гончарным кругом, на котором
этот сосуд глины обрел форму свою, и Господня ладонь - та урна, в которой
сохранен будет мой прах. Я - прах и пепел Храма Духа  Святого;  найдется  ли
мрамор столь же бесценный? Но я - больше, чем прах и пепел; я -  лучшая моя
часть, я - душа моя. И коли так, коли я - от дыханья Господня, то, покуда во
мне есть дыханье, я могу возносить пение Господу Богу моему. Боже мой, Боже
мой, почему моя душа не столь чувствительна, как тело мое? Почему душа не
способна предчувствовать грех, провидеть его, узнавать его и вырабатывать
противоядия, ревновать о здоровье своем и подозревать недоброе так же, как
тело мое в болезни? Почему в душе моей нет пульса, который учащался бы
всякий раз, лишь только приближается искушение согрешить? Почему в глазах
моих нет слез, чтобы свидетельствовать о моем духовном недуге? Мало того,
что я стою на путях искушения (такова неизбежная природа вещей, такова
участь всех живущих: Змей поджидает нас на всякой стезе и на всяком поприще)
- я бреду, я бегу, я несусь, как на крыльях, путями соблазна, которых мог бы
остерегаться; я врываюсь в дома, что отравлены заразой; я проталкиваюсь в
места, где царит искушение, я  искушаю  самого  дьявола, я домогаюсь и
соблазняю тех, кто, не будь меня, остался бы несоблазненным. Я заболеваю
грехом, я схожу на одр болезни, я уже не могу встать - недужный, прикованный
к постели, - я уже погребен во грехе, я гнию в нем, как в могиле, - и в то
же время нет у меня ни провидения недуга, ни учащенного пульса  или чувства
недомогания, - о бездна, о глубина отчаянья, когда первый же признак болезни
есть Ад, и не узреть мне, что одержим лихорадкой похоти, лихорадкой  зависти
или честолюбия, доколе не озарит меня кромешный мрак и ужас Ада; где  первый
же вестник, обратившийся ко мне, не скажет: "Ты можешь умереть", или же: "Ты
повинен умереть", но: "Ты мертв"; и где первое известие, что душа моя  имеет
о недуге, ее разъедающем, - непоправимость, неисцелимость свершившегося; но,
Господь мой, ежели Иов не произнес ничего неразумного о Боге (Иов 1, 22)  в
своих преходящих бедствиях, не подобает и мне в моих духовных невзгодах
пенять Тебе. Ты запечатлел в душе нашей волю свою, но мы не следуем ей;
вложил в нас свой голос - но мы не внемлем ему. Мы болтаем, лицемерим,
опиваемся вином, забываемся сном - лишь бы не слышать его; и пробудившись,
не говорим вместе с Иаковом: истинно Господь присутствует на месте сем; а я
не знал (Быт. 28, 16); и хотя мы могли бы знать эту волю, этот голос, мы не
знаем и не желаем того. Но - Господь, создавая часы, отбросит ли в сторону
пружину? И создав столь тонкий механизм нашей души и нашего тела, разве
упустит Он из виду милосердие, что должно приводить их в движение? Или же
Бог создал пружину и не взвел ее? Мог ли Господь наделить нас первой из
милостей Своих, но не подкрепить ее большей, без которой первая, даже когда
она есть, не более нам полезна, чем если бы она была нам дана от Природы?
Но, увы, не о нас это; мы - сыновья расточительные (Лк.15, 12-13), а не
лишенные наследства; мы получили свою долю и растратили ее. Мы - арендаторы
Господни на этой земле, и однако же Он, наш Господин, платит нам ренту;
платит не ежегодно и не помесячно, но ежечасно и ежеминутно; каждое
мгновение вновь и вновь Он являет милосердие Свое, но не разумеем мы того -
покуда не обратимся и Он не исцелит нас (Мф. 13, 15).

Перевод А.Нестерова